?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Нашел вот в архивах свое школьное сочинение... Сижу на работе, читаю, слезы нахлынули.

История – не главы учебника, это в первую очередь живые люди, их судьбы и жизни. Ни одна энциклопедия не сравнится с ними. Война живёт в памяти народа, в семейных преданиях, в воспоминаниях ветеранов, а священная память о ней переходит к детям и внукам.

Сегодня историю жизни своего дедушки, гвардии-ефрейтора 43 полка 5-го Донского Будапештского Гвардейского казачьего кавалерийского корпуса Гавриленко Алексея Фёдоровича, я открываю для себя по рассказам других людей: своей бабушки, моего папы и дядей, односельчан и просто знакомых. Три с половиной года мне было, когда он умер. В памяти только, как катал на мотоцикле, да часто кашлял, а ещё - как за грудь держался. Из 12 детей в его семье он был самым младшим и единственным, кто выжил в те трудные годы первой трети XX века…

Когда немцы пришли в хутор в июле 1942 года, деду только-только исполнилось 18 лет. Оккупанты были не по нраву местным жителям. Ненавистны были они и моему дедушке, тогда молодому горячему парню. Рассказывали, как он «схватился» с одним немецким солдатиком и даже выхватил у него гранату. Немец испугался, побледнел и наставил на него ствол автомата… Но не выстрелил, а лишь пригрозил, дав понять, что сделает «пум-пум», если он еще раз попытается сделать что-то подобное. Потом его всё же хотели расстрелять, приняв за еврея (у дедушки, казака, были черно-смолянистые волосы), но он, когда уже его конвоировали на расстрел, кинулся в дерезу и убежал. Так и спасся тогда от смерти. Осенью этого же года он был уже в действующей армии. Воевал до последнего дня, и даже больше.

Фронтовые дни – почти сплошные белые пятна. С уверенностью можно сказать только о его боевых наградах, их было 11. Но сохранившиеся в семейных архивах документы точно подтверждают 2 медали «За отвагу», (по данным военкомата их было три), медаль «За боевые заслуги», медаль «За взятие Будапешта». Эти медали с гордостью на своих рубахах носили подрастающие сыновья. Так они и потерялись. Не берёг солдат свидетельства своей боевой биографии, своих лишений, своего мужества. И вот в этом он весь: не в наградах гордость, а в душе - священная память.

Он и сыновьям-то с неохотой рассказывал о войне, скупо, по-мужски, без лихачества и хвастовства, не то чтобы, не приукрашивая, а даже как будто умалчивая, будто не хотел ворошить болезненную тему… «Не смерть была страшна, а лишения», - часто говорил дед. И о лишениях мы тоже узнаём «по кусочкам». О том, как приходилось засыпать в окопах под дождем, а просыпаться утром при морозе, так что сесть на обледенелых лошадей поутру было непросто. О том, как по нескольку недель приходилось выходить из окружения. Как сосали соль, чтобы хоть чем-то сбить сумасшедшую жажду, когда не было воды, как днями не ели…

Во время войны у деда сменилось несколько лошадей, троих под ним просто убило на полях сражений. Да и сам он однажды получил тяжелую контузию и долгое время ничего не слышал и не мог говорить. Есть и такие эпизоды, о которых лучше просто не знать, а если знаешь, то забыть, как страшный сон… Не говорить… Вот и дедушка пытался забыть, и всегда неохотно рассказывал о войне.

«Пап, а много ты немцев на войне убил?», - в детстве спрашивал его мой отец. Дед никогда не бравировал, лишь коротко отвечал: «Да чёрт его знает, стрелял, а убивал или нет – не знаю». Уже позже его дети (у деда родилось пять сыновей) узнали, что он служил и в разведроте, и на тачанке с пулемётом, и всегда был на передовой. И уже потом, повзрослев, понимали, что не рассказывал он об убитых немцах, потому что никогда этим не гордился.

Он, строгий и даже суровый в жизни человек, не мог говорить о войне: душили слезы, ком подступал к горлу. И фильмы про войну и о войне как не пытался, смотреть не мог. Слишком тяжелы были воспоминания. Но из обрывков воспоминаний очевидцев становится ясно, сколько пришлось перенести этим людям. И какие нужно было иметь силы, чтобы в таких условиях оставаться Человеком.

Однажды, возвращаясь с разведки, разведрота попала под массированный обстрел – и осколок немецкого снаряда попал в командира роты Лукаша Василия Филипповича, была повреждена нога. Дед фактически спас сослуживца, вынес его из-под шквального огня на своих плечах. Василий Лукаш остался жив, но нога была ампутирована. После войны Василий Филиппович работал в Кашарах, а в 1957 году переехал в хутор - совхоз Стычной, что на границе Морозовского и Константиновского района Ростовской области, соседний с дедушкиным хутором. Какова же была радость встречи двух старых бойцов, случайно встретившихся спустя несколько лет.Надо сказать, Василий Филиппович всю жизнь хранил благодарность за то спасение и после нечаянной встречи по возможности помогал как директор совхоза семье моего дедушки «по хозяйству»: в строительстве дома, обустройства двора.

Уже и после 9 Мая война продолжалась… Дедушка долгое время находился в Венгрии, ловили они там фашистов. Там он научился понимать венгерскую речь, и уже спустя несколько лет после возвращения домой слушал антисоветскую радиостанцию «Голос Америки», которую на венгерском языке не «глушили».

Нам, молодому поколению, не представить и не понять, как могли эти люди, вернувшись после войны, продолжать «нормально» жить. Пережив военное лихолетье, потерю родных, близких людей, им приходилось еще и восстанавливать разрушенное войной хозяйство, растить детей, строить дома, возрождать село, отстраивать заводы и фабрики. Это по силам было только людям той закалки. И они это сделали. Добрые воспоминания о нем хранят все, кто его знал моего деда: за твердость духа, нетерпимость к лицемерию и несправедливости.

Он никогда не «прогибался под изменчивый мир». Не умел и не хотел приспосабливаться к новым изменяющимся реалиям жизни. Когда его поступки не вписывались в какие-то ситуации его жена, а моя бабушка, Гавриленко Александра Харитоновна, вспоминая его родословную, говорила - «он же из Гордиенковых» - (от слова гордый, независимый - в старину часто было принято давать фамилии по нраву, образу жизни, нравственным качествам). Он всегда знал, чего хочет, и как этого добиться. И его близкие: престарелая мать, жена, пятеро сыновей - были с ним как за каменной стеной. Многие вспоминают о нем как о рачительном хозяине: «Все у него было по полочкам». Ему были присущи любовь к крестьянской работе, казачья удаль, отчаянная храбрость, своевоелие, достоинство, независимость в поисках истины. Сейчас о таких людях сказали бы - человек с активной жизненной позицией.

Поколение деда не знало таких громких слов. Но их нравственные принципы были настолько благородны и жизненные устремления так бескорыстны, что, читая о войне и смотря фильмы о ней, понимаешь: вот почему мы победили! Война живёт в памяти народа, в семейных преданиях, в воспоминаниях ветеранов, и священная память о ней переходит к детям и внукам. Память о двадцати с лишним миллионах жизней, о страданиях людей и разрухе в хозяйстве, о долгих незаживающих душевных ранах. Памятью жив народ, без неё нет пути в будущее. Я надеюсь, что эта эстафета памяти будет подхвачена моим поколением. И в будущем, я верю, её подхватят надёжные руки. Я расскажу о своих бабушке и дедушке моим детям, они – моим внукам. И, возможно, любознательный малыш, раскрыв рот, будет слушать рассказ своей бабушки обо мне. Дай Бог, чтобы это не были рассказы о войне.

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
shalfej_shur
Apr. 11th, 2013 01:52 pm (UTC)
Хорошие слова.
colour_lipstick
Apr. 11th, 2013 04:21 pm (UTC)
ничего себе - школьное!
autengold
Apr. 11th, 2013 06:11 pm (UTC)
Я расцениваю это как комплимент))
11 класс.
( 3 comments — Leave a comment )